В районе слишком мало работы и слишком много безработных

Как душит нищета

Члены семьи Магомедовых из села Тайпак, что в Акжайыкском районе Западно-Казахстанской области, живут на 536 тенге в день на человека. В сумме
на каждого их месячный доход составляет
16 108 тенге.
Каждый раз, выезжая в город, Анна Магомедова берет у соседки куртку.
- Не в чем в люди выйти, - объясняет она стыдливо. И говорит: "Нищета нас душит".
У Анны двое детей – дочка Гульнара, 2004 года рождения, и сын Султан, 2009 года рождения. Своего жилья у них нет, живут с отцом мужа. Оба не работают – в посёлке работы нет. Вся поддержка – пенсия свекра, которой хватает только на то, чтобы с голоду не умереть.

У моей Гульнары внутричерепное давление, киста в горле, задержка развития...
Ещё год назад Анна Магомедова получала на свою дочку Гульнару пенсию по инвалидности - 50 тысяч тенге. У девочки врождённый гипотериоз, с 2010 года она состоит на учёте.
- По квоте мы с ней в 2013 году проходили лечение в Астане, - рассказывает Анна. - Каждые три месяца ездим на приём к шести врачам в Уральск. Но в июле 2015 года на врачебно-трудовой экспертной комиссии врачи сняли дочку с учёта, пенсию ей отменили. Сказали: «Девочка не лежачая, лечите её за свой счёт». Но где мне взять эти деньги на лечение?! У моей Гульнары внутричерепное давление, киста в горле, задержка развития. Бесплатно ей дают по рецепту только «Эльтироксин». А ей нужны и другие лекарства, уколы.



Нам стыдно, что сидим на шее деда,
а куда деваться?!
Анна спешит сказать, что с мужем они не сидят сложа руки, ищут работу. Несколько лет она пытается встать в посёлке на биржу труда.

- Просилась в школу техничкой, только наш аким Боранбай Кадыргужин мне всегда говорил: «Чего ты ходишь, плачешь, у вас отец пенсию 35 тысяч получает, доход есть. У кого-то и стариков нет, совсем без денег сидят. Не могу тебе работу дать, она другим нужнее», - вспоминает женщина. – Отец мужа состоит на учёте в онкологии, ему самому нужно усиленное питание, лечение, а мы все его деньги на питание тратим и ещё – на отопление.

Сын в школу в одних брюках весь год ходит, в одной кофте. Ничего лишнего детям купить не могу.
Муж Анны, по её словам, по дворам ходит, людям отопление, сёдла делает, сено косит. Они за работу дают ему скот, мясо. Ни у кого в Тайпаке сейчас денег нет, - говорит женщина.

- Приехала к вам, потому что уже сил нет так жить - нищета душит, - откровенно говорит женщина. - Сын в школу в одних брюках весь год ходит, в одной кофте. Ничего лишнего детям купить не могу. В прокуратуру областную в конце августа писала письмо, просила разобраться, законно ли дочке пенсию отменили. Но ответа так и не получила...

Бараны в убыток
Чтобы узнать, как Магомедовым живется выше черты бедности, мы поехали в Тайпак.
Во дворе дома нас встречает хозяин – Самат Магомедов.
- Показывайте своё хозяйство, - просим мы его. – Коз доите, баранов стрижёте?Хвастайтесь доходами.
В ответ Самат лишь отрицательно машет головой.
- Козы у нас не дойные. Недавно только две окотились, - объясняет он. - А баранов стричь – только шерсть выбрасывать. Её же никто не принимает, не перерабатывает. Пока наше хозяйство нам только убытки приносит: мешок отрубей для них – 700 тенге, ячмень – 2 с лишним тысячи. Пока осенью на заказ заборы варю, лодки делаю, на корма зарабатываю. А зимой вообще без дела сижу.

В это время с работы на обед прибегает хозяйка дома Анна.
Увидев нас, она спешит поделиться тем, что её гложет.
- Дочке назначили МРТ пройти, уровень гормонов у неё повысился, по всему телу родимые пятна стали появляться, - говорит женщина. – В посёлке бесплатного направления не дают, а в Уральске МРТ 23 тысячи стоит. Где я возьму такие деньги, если мне на бирже за месяц 16 тысяч заплатили?!
Самат опускает голову вниз.

- Хотели по программе «Орлеу» помощь взять. Думал скот купить, тёлок разводить, - вздыхает Самат. – Гараж потом планировал достроить, сварочные работы делать – кому забор, кому машину подварить. Но аким не дал. Сказал, что у отца пенсия хорошая, помощь от государства нам не положена.

- Наш тайпакский аким нам говорит, что в крестьянских хозяйствах летом можно работать, - вступает в разговор Анна. – Только частники деньги платить не хотят, овощами зарплату выдают. А зачем нам они? У нас свой огород есть. Братишка мой за Уралом два месяца на частника пахал, а тот его в итоге обманул, ничего не заплатил.

- В акимат меня вызвали на днях, сказали, что с апреля до октября берут меня в лесхоз пожары тушить, - рассказывает глава семейства Магомедовых. – 25 тысяч тенге в месяц, но опять – временно.

Они - не бедные
В Акжайыкском районе официально зарегистрировано 228 безработных. Всего в районе проживает 24 350 человек трудоспособного возраста, - сообщили нам в акимате. Из них постоянную работу в бюджетной сфере, государственных и частных предприятиях, согласно данным акимата, имеет 12 131 житель. Остальные десять тысяч двести одиннадцать человек - самозанятые. К ним отнесена и семья Магомедовых.

536 тенге в день -
полтора доллара на жизнь!
Мензипа Жуматова, заместитель акима Акжайыкского района, подтвердила:
в этом семействе, действительно, проживает пять человек: отец, молодые супруги и двое ребятишек.

- В доход семьи входит пенсия совместно проживающего отца в размере 35 826 тенге, – отметила она. - Также с 1 января 2016 года им выплачивается детское пособие на двоих детей – 4456 тенге. С февраля этого года Анна Магомедова привлечена к общественным работам с оплатой труда в сумме 17 664 тенге. У семьи есть 6 коз и 7 овец, которые приносят семье дополнительный доход в сумме 22 594 тенге.

Итого, как прояснилось, средний доход Магомедовых – 80 540 тенге или 16 108 тенге на человека. Это 536 тенге в день - полтора доллара на жизнь!


Этот доход не позволяет отнести данную семью к категории бедных!
- Этот доход не позволяет отнести данную семью к категории бедных, и согласно Закону «Об адресной социальной помощи» никакая помощь им не полагается, - заключила Жуматова. И добавила, что они всё-таки изыскали возможность временно – на полгода – трудоустроить главу семейства Самата Магомедова на должность бойца противопожарной обороны в местное лесное хозяйство. Уточним: произошло это после того, как акимат получил от "Уральской недели" запрос относительно этой семьи.







Сами – молодые. А всё вокруг - ветхое
И ни одной игрушки –
ни мягкого мишки,
ни пластмассовой машинки.
В доме Магомедовых очень чисто. Но бедность сквозит буквально во всём: рассохшиеся доски на полу не видели покраски уже лет 10, двери в комнаты сделаны из бросовых деревяшек, а на полу везде – старенькие половички.

В детской – сильно подержанный столик, книжная полка со стеклом ещё советских времён и такой же старенький диванчик из прошлого века. И ни одной игрушки – ни мягкого мишки, ни пластмассовой машинки. В глаза среди общей унылости сразу бросается новенький компьютерный столик и компьютер на нём.

- Вот, единственное наше с мужем приобретение, - показывает на эти вещи Анна. – Купили в кредит, когда на дочку пенсию получали. Сами мы даже газовое отопление по дому до конца сделать не можем.

Анна приносит толстенную тетрадь – это история болезни Гульнары.

- Я полгода дочку к врачам не возила, денег не было, - рассказывает Анна. – Как на бирже зарплату дали, сразу повезла её в диагностический центр. Анализы ей нужно сдать на ИФР-1 в «Олимпе», они пять тысяч стоят. Только у нас денег теперь нет, чтобы их сдать.

В это время из школы возвращается Султан вместе с дедом Меджетом.

«Другие спиваются. А мы ещё держимся»
Думаю постоянно: не станет меня - как они будут жить?
Меджет-ата усаживается за стол и кладёт на него свои жилистые руки.

- Думаю постоянно: не станет меня - как они будут жить? – кивает он на внуков. - Опухоль у меня есть – базалиома. Два раза уже химиотерапию проходил. Грыжа ещё у меня появилась, лечить надо… Работа сыну со снохой нужна, чтобы они могли и себя, и своих детей кормить.

Аксакал вспоминает, что в Тайпак, когда-то село Калмыково, он переехал в 70-е годы прошлого века. Был он хорошим каменщиком, строил в колхозе дома, клал добротные печки. Здесь встретил свою будущую жену, в семье родились трое детей.

- Обо мне когда-то в «Приуралье» писали, я был почётным тружеником района, - улыбается он. – Работа тогда у всех была…

Другие от безысходности уже спиваются, а мы ещё держимся.
Анна, накрывая на стол, мимоходом бросает:

- А теперь ни у кого работы нет. Все сидим по домам. Не только мы, многие семьи в посёлке сейчас еле выживают. Сама хлеб пеку, потому что так дешевле. Рожки одни едим. Фрукты мои дети месяцами не видят. Сладостей не покупаем. Сейчас Султан в штанишках мокрых пришёл, я их вечером постираю, над печкой высушу, и завтра он их опять наденет.

Дед Меджет опускает голову.

Анна раскладывает по тарелкам макароны и зовёт своих близких к столу.

Мы выходим из дому, хозяйка провожает нас до машины.

- Аким ругает меня, что жалуюсь, - откровенно признаётся она. – А что делать?Другие от безысходности уже спиваются, а мы ещё держимся.

Чтобы выяснить, почему Гульнару Магомедову сняли с учёта по инвалидности и перестали ей платить пенсию, мы обратились с запросом в областной департамент соцзащиты. Там нам ответили, что инвалидность не устанавливается ребёнку в случае отсутствия стойких нарушений функций организма. В общей базе данных по ЗКО числится 2545 детей-инвалидов, но Гульнары Магомедовой в этом списке нет.


Людмила Калашникова, Фото Рауля Упорова
Made on
Tilda